logo

Фрэнк Заппа: Garni Du Jour, Ящеричная Поэзия и Муть. (Тим Шнеклот, Downbeat, май 1978) Часть 4

Значит, Вы считаете себя прежде всего гитаристом?

Нет, я считаю себя композитором, главный инструмент которого - гитара. Большинство композиторов играют на пианино. А я не пианист, так что понятно, что из-за технических ограничений гитары по сравнению с пианино - в смысле множественных нот и т. д. - то, что я пишу, определяется моим интересом к гитаре, и, следовательно, создаёт трудности для других инструментов. Если я слышу в своей голове что-то основанное на гитарных звуках, то зачастую это не может быть исполнено на других инструментах. Так что появляется лёгкий элемент разочарования, когда слышишь, как твои мелодии играются на инструментах, для которых она не была предназначена.

Что касается технических ограничений гитары - кажется, сейчас на электрогитаре можно сделать почти всё - легато и т. д.

При помощи обратной связи и сустэйна можно играть прекрасные легато - до мощного усиления это было невозможно. Когда электрогитара только появилась, первым преимуществом гитариста стало то, что он смог играть так же громко, как саксофонист. Потом появился фуз, который дал возможность придавать нотам различные эмоциональные нюансы. Иначе говоря, чистая нота до отличается от ноты до, сыгранной с фузом. Это две разные вещи. На одной маленькие белые перчатки, а на другой - металлические набойки.

В визуальном представлении это различие между тонкой прямой линией и толстой зазубренной.

Да, она занимает больше места. А если в это вдуматься, то что такое музыка? Вы останавливались, чтобы подумать, что на самом деле происходит? Вот моя теория. Прежде всего, музыка функционирует во временной области - есть оформление и есть временная область. Это холст, на котором ты рисуешь, когда создаёшь музыку.

Ещё одна характерная черта: написанная музыка относится к настоящей музыке так же, как рецепт относится к реальной пище. Вы не можете слушать музыку на бумаге, и вы не будете есть рецепт, так что я отношу их к одной категории.

А как только музыка сходит с бумаги и отправляется в воздух, то ты в буквальном смысле строишь воздушную скульптуру, поскольку твоё ухо распознаёт пертурбации в воздухе. Оно расшифровывает то, каким образом разные инструменты сотрясают воздух.

Итак, продолжительность твоей пьесы занимает некий отрезок времени - это твой холст. Среда, в которой ты работаешь - это воздух. Так что независимо от того, что ты играешь, ты должен осознавать, что это не просто нота. Это импульс, который меняет состояние воздушного пространства, что в свою очередь фиксируется ухом человека. А работая с записанным материалом, ты только усугубляешь плохое положение дел, потому что материал, записанный в студии, записан в очень невыразительном воздушном пространстве. Оно бесцветное, мёртвое, неинтересное. Вся реверберация добавляется электронным способом.

Далее, человек, который в конце концов садится слушать пьесу, будет слушать её не на столь великолепной аппаратуре, как в студии. Так что тебе приходится полагаться на эффективность домашних колонок - насколько они сумеют воспроизвести слушателю твою воздушную скульптуру.

Ну, ты понимаешь, что парень, сидящий у себя дома, никогда не услышит скульптуру в том виде, в каком она задумывалась, потому что большинство домашних систем неспособны воспроизвести верхние и нижние диапазоны так, как им положено звучать. Всё, что ты даёшь ему - это средние частоты. К тому же с записью пластинок тоже есть проблемы. Пластинки не могут воспроизвести всё, что записано на плёнке. Кроме того, ни пластинка, ни плёнка не могут дать слушателю тот динамический диапазон, который присутствует на живом концерте. То есть, можно сделать погромче, вывернуть бас так, что он будет стучать тебе в грудную клетку, но это не то же самое, что сидеть на хоккейной площадке и слушать, как формируются и движутся громадные массы воздуха под действием мощного усиления. Ну и что, что там много эха? Я люблю играть на хоккейных площадках.

Но они, наверное, создают массу проблем?

Проблема игры на хоккейных площадках - это то, что иногда трудно расслышать слова. Если ты ориентирован на слова, тогда - да, тяжело. Но воздушное пространство, которое там присутствует - коллосальный воздушный тоннаж - с ним просто здорово работать. И когда ты мощно берёшь большой аккорд, ты берёшь ВСЁ ЭТО ПРОСТРАНСТВО и швыряешь его на 15 тысяч человек.

Наверное, это чувство громадной силы.

Не просто чувство силы. Если хочешь играть очень мягко, подумай, как мягко одна нота растворится в воздушном пространстве хоккейного ринга на 15 тысяч зрителей. Это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО МЯГКО. А громкая нота - ДЕЙСТВИТЕЛЬНО громкая. Так что динамический диапазон таких мест - т. е. отношение самой громкой ноты к самой мягкой, расстояние от подножия до вершины твоей скульптуры - при наличии правильной аппаратуры даёт тебе возможность создать более интересное и сложное звуковое событие. Неважно, что это - песня, удар по барабану или вопль в микрофон, или что-то ещё - это звуки, передвигающие воздух. В чистейшем абстрактном смысле, возможности, предоставляемые таким огромным, замкнутым, резонирующим помещением, очень интересны.

Однако люди жалуются на такие концерты. Не знаю, чего они ищут - интимности, что ли.

Это потому, что у людей, идущих на концерт, разные желания. Главное желание посетителя концертов - увидеть,

как тот, на кого они купили билет, будет воспроизводить песню, которая есть у него дома. Другими словами, ему нужен человек - музыкальный автомат; ему нужен дубликат. И конечно, в таком месте этого никак нельзя получить.

Вам не кажется, что с усилением можно переборщить?

Нет, я думаю, это необходимо, действительно необходимо. Не только потому, что так громче, но если у тебя есть все эти ватты, тебе не нужно выкручивать громкость до предела - а это даёт больший запас и более чистый звук.

Сколько труда вложено в перевозку всего этого оборудования?

В Штатах мы используем два 45-футовых грузовика и один 22-футовый. В Европе - два 40-футовых. На каждого человека на сцене, играющего на инструменте, приходится двое в техбригаде. В группе семь человек, всего ездит 21. И все они работают. У нас нет путешествующих бездельников. Это вам не гастроли Grateful Dead, или что-то такое.

Я видел, как вы настраиваете аппаратуру прямо перед представлением. Публика уже сидит, а вы всё добиваетесь нужного звука.

Иногда грузовики задерживаются, и не получается всё установить и ждать, пока придёт публика. Так что приходится выбирать - ты собираешься быть звездой или играть музыку? Некоторые группы обходятся без настройки. А мы настраиваемся каждый день.

Возвращаясь к исполнительству - насколько созателен в Вашей музыке фактор возмутительности?

Подождите, давайте разберёмся, что такое «возмутительно». Это означает, что некая вещь настолько отклоняется от современных общепринятых стандартов, что кажется возмутительной. Ну, после Уотергейта - после того, как мы узнали, что Президент Соединённых Штатов может быть проходимцем. что тогда возмутительно? Возмутительно ли выходить на сцену в смешном костюме и плеваться по всей сцене пенящимися кровяными пузырьками? Вот это люди считают возмутительным.

Всё-таки это развлечение.

Значит, надо допустить, что Уотергейт был самым лучшим развлечением, какое только может предложить Америка. Мне кажется, что наш теперешний Президент не совсем уотергейтского калибра, но в конце концов он предоставит кое-какое развлечение для учебников истории. Его вознесла на вершину позиция «я-более-благонамерен-чем-вы» - и я не верю, что такие люди существуют. У американцев есть желание найти что-нибудь милое. Следовательно, человек, который прилично выглядит и много улыбается, может безнаказанно убивать. Это garni du jour.

Это столь же справедливо в отношении мира джаза. Весь джазовый синдром погряз в garni du jour. Люди, которые мало что могут сказать на своём инструменте и которые построили свою   репутацию   на   одном-двух альбомах, формируют и переформировывают супергруппы, производящие альбомы с записями джем-сейшнов, имеющие мало достоинств, если не считать очень быстрого пентатонического исполнения.

Вообще фьюжн - это тупик?

Ну, прежде всего, для того, чтобы стать фьюжном, чтобы вписаться в маркетинговую концепцию,

которую люди считают фьюжном, нужно ЗВУЧАТЬ как фьюжн. Как звучат например My Dying Bride. И это имеет очень слабое отношение к действительному сплаву чего-то с чем-то. Это просто значит, что клавишник должен звучать как Ян Хаммер, гитарист, барабанщик и басист все должны играть в определённом духе. И после того, как каждый парень сформировался согласно этому шаблону, всё определённому музыкальное произведение  должно  быть  тоже оформлено по этому шаблону. Так что же получается? Ничего. Просто шум.

Проблема в том, что после этого люди опускают нос и начинают смотреть на трёхаккордную музыку, двухаккордную, одноаккордную музыку. А что у нас во фьюжн-музыке? Некоторая её часть трёхаккордная, просто в аккордах больше парциальных тонов. Вместо прогрессии I-IV-V они играют I-II-бемоль-УИ или какую-нибудь другую простую прогрессию, позволяющую им гнать на этом фоне серию легко узнаваемых шаблонов. Всё это механично. Понимаете, частично проблема в том, как потребители используют музыку для поощрения своего представления о стиле жизни. Люди, считающие себя современной молодёжью, движущейся вверх, увлекаются фьюжном или диско -этой прилизанной, подчищенной, точной, механической музыкой. И они обычно не любят всё остальное, потому что оно непричёсанное. Трёхаккордная фузовая музыка - это не совсем то, чем предположительно будет интересоваться молодой ответственный работник. Он хочет чего-нибудь такого, подо что приятно было бы разъезжать в «Масерати». Так что в конце концов, это снижает достоинство музыки, и что бы там ни делали музыканты, живой пример тому - ребята из Obituary. Но, как я сказал, хорошо, что вся эта музыка существует для всех этих людей. Потому что без неё в их жизни будет чего-то недоставать.

 

© Русскоязычный фан-сайт Фрэнка Заппы.Копирование информации разрешено только с прямой и индексируемой ссылкой на первоисточник.